Налетел короткий порыв ветра. И снова все стихло. Как будто мертвая ночь захотела раздышаться, ожить, но у нее хватило сил лишь на один судорожный вздох. Скомканный газетный лист прошуршал по мостовой и замер возле правой ноги Фрэнка.

Еще один порыв.

Газета унеслась прочь.

И опять мертвое безмолвие.

Что-то неладно. Фрэнку показалось, что эти короткие порывы – предвестие беды: их насылает какая-то темная сила.

Он инстинктивно чувствовал, что на него вот-вот обрушится громадная тяжесть и раздавит как муху. Фрэнк поднял голову. В кромешной бездонной темноте зловеще сияли далекие звезды. Нависшая тяжесть была незрима.

Ночь снова вздохнула. На этот раз порыв сильнее. Повеяло сыростью.

Фрэнк был одет в джинсы и фланелевую рубаху в синюю клетку и с длинными рукавами, на ногах кроссовки и белые спортивные носки. Неплохо бы еще куртку. Фрэнк зябко поежился. И дело не в студеном воздухе – легкий ночной холодок скорее бодрил. Но Фрэнка пронизывал холодом сгустившийся в душе страх.

Ветер прекратился.

Снова повисла тишина.

Надо убираться отсюда, и побыстрее. Фрэнк отлепился от мусорного бака и, спотыкаясь, побрел по переулку. Фонарь остался позади, впереди чернел мрак. Фрэнк и сам не знал, куда идет, главное – подальше от этого опасного места. Лишь бы найти надежное укрытие. Да и есть ли оно, такое укрытие?

И опять налетел ветер. Теперь он принес чуть слышный леденящий душу свист, как будто вдалеке кто-то играл на флейте из кости диковинного животного.

Еще несколько шагов – и походка Фрэнка выправилась, а глаза привыкли к мутной темноте. Наконец он остановился. Справа и слева виднелись покрытые светлой штукатуркой арки с коваными железными воротами.